Город Канта

арт-портал



Кристина Бурнашова / Саша Чижов

РАЗГОВОРЫ

Vino

Алексей Медведев, калининградский художник-экспрессионист и Александр Беляшов, молодой писатель сидели на кухне и пили вино, не подозревая о том, что их беседа записывается на диктофон. Это удивительно, но ни одна фраза из разговора не вырезана, лишь видоизменена автором до узнаваемости.

«Благословение – дело хорошее, кто бы спорил, но вряд ли стоит благословлять их вот так вот прямо в лицо, - говорил Кен Кизи говорил про Битлз. Алексей и Александр вняли его совету и благословили литературных аксакалов, игру со словом и индивидуальность визуального образа у всех за спиной.

«Мы не разочаровываемся в литературе, мы пришли сюда, чтобы получить ответ на вопрос: "как долго и счастливо жить", а литература нашептала нам, как быстро и мучительно умереть».

Отрывок из ессе «Как хорошо живут писатели», Александр Беляшов

Алексей: Я пробовал писать, но что-то не то. Такое чувство, словно тянет какой-то балласт. Что-то отжитое. В самой форме. А вот что это – хороший вопрос.
Саша: Я тоже когда пишу, все время кажется, будто просто повторяю прочитанное.

Moloko

 

«Пятерня моих пальцев, выпущенных из ладони, пять обнаженных чувствительных нервов, тронув жирную молочную поверхность, исчезает в расходящихся в стороны гипнотических обручах, встревоженной теплой жидкости. Пот покрывший мою руку, смешивается с молоком. У меня ощущение, что я погружаю ее в раскрытую слюнявую пасть аллигатора, в полной боевой готовности сжимать и пережевывать. Я страшусь снова лишиться руки, вот уже предплечье исчезает в молочном колодце, а я не чувствую дна».

 

Отрывок из повести «ЦИКЛОН Б», Алексей Медведев

 

Алексей: Твое подсознание дарит тебе визуальные образы, которые носят личный характер. И что они означают иногда не понятно тебе самому. Если ты выдаешь их зрителю в неизменном виде, то они будут для него полной загадкой. Зачем выкладывать такой продукт? Их можно использовать, брать за основу, но они вместе с тем должны служить чему-то большему или другому, то, что в конечном итоге станет темой работы.

 

«Я не помню, как познакомился с Симоной, вообще для человека, нюхавшего разную дрянь, слушающего Колтрейна, спящего в наполненной ванной – моя память довольно ясна».

 

Отрывок из рассказа «Симона», Александр Беляшов

 

Саша: Если Мураками выдвигали на Нобелевскую, это уже говорит, что не все хорошо.
Алексей: Мураками вменяемый писатель, но уж точно не нобелевский лауреат. Нужно думать не просто о том, что ему дают такую премию, а о том, с кем это сразу ставит его в один ряд.
Саша: В определенные временные промежутки доминирует литература либо одной культуры, либо одной нации. 50-ые, 60-ые года это англичане Фитцжеральд, Хэмингуей и прочие, десять лет назад это японцы. В 20-ом веке у них было три нобелевских лауреата по литературе. Не в один промежуток, а скачками. Интересно, что когда возникает коллективный интерес к чему-то, писатели умело его выражают. Тот же Кастанеда в постнаркотический период.
Алексей: Американцы, конечно, хорошо на этом сыграли, открыв для себя Японию. В кино, например, Серджио Лионе пересказавший сюжеты Куросавы на американский манер.

 Stul

 «Жесткие руки вцепились в подлокотники в попытке удержать отлетающий в теле эфир немой вопль, выпариваемый из пропеченных глазных яблок. Ноги, стесненные кожей прочных ремней, совершают короткие бессмысленные пробежки по бетонному полу. Новый разряд раскинувший извилистые ветви волшебного дерева, в сырой почве внутренностей казненного, настаивает на том чтобы тот сидел смирно и принял свой конец смиренно».

 

Отрывок из повести «ЦИКЛОН Б», Алексей Медведев

 

Алексей: Мне очень нравится читать книги, но иногда, когда дочитываешь главу понимаешь, что все сказанное в ней можно было бы выразить в одном визуальном образе, который говорил бы сам за себя. Хочется видеть сразу целое, а тебя заставляют изучать фрагменты.
Саша: Ты говоришь, как художник
Алексей: Да, это не несовершенство литературного языка, а мое личное предпочтение. Мне этого настолько не хватает, что я не могу читать.
Саша: Мне в литературе интересна больше форма, чем содержание. Для меня сейчас уже не столь важно какой сюжет, важно как он подан. Находятся такие вещи, как, например, так называемый ноль-стиль, тот же Хэм*, который пишет, как мы разговариваем, невитеевато совершенно и очень увлекательно. И есть Достоевский, у которого предложение на пол-страницы: когда заканчиваешь читать уже забываешь, чем оно началось, и при этом безумно интересно. Сама форма в литературе не менее занимательна, чем форма в живописи.
Алексей: Уже надоели эти истории от точки А до точки Б, между которыми что-то произошло. Ну и что? Хочется чтобы эта была вещь в себе, чтобы к ней можно было возвращаться снова и снова, это не утомляло и ты всегда что-то там находил.

 Индивидуальность автора это строение его уникального сознания. Жизненный опыт человека рождает уникальную личность, и поток его сознания тоже всегда будет уникальным. Игра со словом вторична, но слишком интересна и увлекательна, в этом ее опасность.

 Sobaka

«Сноупс слишком долго смотрел на Барни, который стал кувшинками и уснул. Ему снилось, что его собака с огромной дырой в боку лижет ему лицо своим шершавым языком от которого пахло кормом и кровью, а хороший парень в рваной зеленой форме смеется и фотографирует их, Сноупс не понимал, где они находятся и тогда пес сказал, что это место куда попадают все хорошие, что когда он почувствовал тепло в боку, то просто закрыл глаза и попал в это место. Хороший парень смеялся от того, что Сноупс впервые слышит, как говорит его пес и щелкал затвором своей «лейки». Пес сказал ему, что если верить одному профессору и законам формальной собачьей логики, людей должно быть в сто тысяч раз меньше, хороший парень показал проявленные фотографии, на которых было видно, что на земле почти не осталось деревьев, и что много где идут войны, мэры говорят речи, а хорошие парни лежат и боятся выстрелов или делают последние фотографии, когда остальные думают, что их уже нет и стреляют три раза в воздух ненастоящими патронами, хороший парень назвал их холостыми».

Отрывок из рассказа «Один день из жизни Сноупса», Александр Беляшов

Вдохновленные, опьяненные литературой и кинематографом Александр и Алексей не заканчивают свою беседу, но я не буду подвергать вас опасности потерянного времени: предназначение любого творения вдохновлять. А этого фрагмента должно хватить, чтобы сидящий по ту сторону монитора читатель вдохновился на прекрасный поступок (впрочем, не выходящий за рамки закона) и вернулся подслушать новую порцию разговоров, когда на то будет подходящее время.

 

Автор: Кристина Бурнашова
Иллюстратор: Саша Чижов